Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

Смотрю

ЮЛИЯ ЛАТЫНИНА В ПРОГРАММЕ "КОД ДОСТУПА". 15 февраля 2014 года. Часть 1



Огромное количество вопросов у меня почему-то посвящено истории с Евгением Плющенко, который единственный представлял Россию на Олимпиаде в мужском одиночном катании и который снялся с соревнований после командного зачета из-за травмы позвоночника и объявил о завершении своей спортивной карьеры. Действительно, на мой взгляд, такая, очень некрасивая история, и, в общем, как в капле воды в ней гораздо больше, чем Олимпиада отражается. Потому что, ну, давайте разберемся по порядку. Есть великолепный, гениальный, талантливый фигурист Плющенко с золотой медалью Олимпиады в 2006 году, с двумя серебряными в 2002-м и 2010-м. Но Плющенко 31 год. Это, конечно, детский возраст в современном мире, но в фигурном катании с его запредельными нагрузками возраст вполне чрезмерный. Я напомню, что самому старому олимпийскому чемпиону в мужском одиночном катании шведу Гиллису Графсторму было 28, и было это, на минуточку, в 1928 году, когда если двойной прыжок прыгали, я не уверена, что его вообще прыгали.

Collapse )

Оригинальный пост находится здесь http://leon-orr.dreamwidth.org/1393615.html. Включена возможность комментариев, если вы залогинены в ЖЖ.
Смотрю

(no subject)

МАТЕМАТИЧЕСКИЕ ДОСУГИ. Эпизод 1.
Лыжная база находилась там, где теперь вовсю шумят кварталы Беляево-Богородского и Теплого Стана. Какая-то мистика есть в том, что через много лет я опять стала ездить в Теплый Стан, но уже не за здоровьем, а, скорее, наоборот.

А тогда, юной первокурсницей, я записалась в лыжную секцию, потому что комплекс южанки не давал мне жить спокойно: вид несущегося в облаке снега лыжника приводил меня в экстаз и будил желание нестись так же бесстрашно и элегантно. А потому, вопреки предостережениям, что мне будет трудно, записалась я в лыжную секцию.

Осенью занятия были самыми скучными - обычная " физкультура " в зале, но когда выпал и как следует утвердился на земле снег, пришлось ездить на лыжную базу.

Экипировки подходящей у меня, разумеется, не было, родители помочь не могли, и я из стипендии купила в " Детском Мире " на Лубянке ( еще много лет я одевалась там - такая была мелкая, что " взрослые " магазины мне ничего предложить не могли. Да и цены...) какой-то кошмарный, якобы - лыжный, костюм, состоявший из лохматых шаровар и куртки, и стала ездить на базу. Чтобы не пугать людей шароварами и не пугаться своего отражения в витринах магазинов, поверх этих жутких штанов я натягивала " треники " из чистейшего полистирола, или из чего там делают тянущуюся " безразмерную " ткань. Приобретя таким образом относительно цивильный вид, я ехала на базу.

База располагалась в избушке, где топилась печка, всегда кипел самовар, было тепло, пахло лыжной мазью и кожей, а заправлял всем этим хозяйством высокий седой старик, - имени его я не помню - всегда ходивший в валенках и безрукавке из овчины. Он выдавал нам лыжи, помогал закрепить их, поил чаем, а иногда - горячим молоком, подозреваю, что из своих запасов. А на чугунной печурке всегда стоял противень с сухарями из черного и белого хлеба. После занятий на морозе эти горячие сухари казались необыкновенно вкусными - лучше всяких пирожных.

Мы выходили из избушки, и оказывались на заснеженной поляне с краю леса. На другой стороне шоссе была стройка, развороченная земля, краны, самосвалы, строительный мусор, а на нашей поляне царила зима. Было тихо, воздух был острым - зима стояла морозная, летали сверкающие на солнце нити, лес не шевелился.

Тренерша начинала нас гонять по кругу, а потом отправляла в лес, пройти лыжню. Войдя впервые под деревья леса, я остолбенела. Впервые была я в зимнем лесу, впервые видела такой пейзаж не на новогодней открытке, а наяву, и он меня потряс. Было безветренно, деревья стояли неподвижно и были покрыты снегом, обильным и чистым. Фантастические фигуры высились по обеим сторонам лыжни, где я ползла на лыжах, хотя должна была, по идее, бежать. Но я не в силах была оторваться от зрелища абсолютной нерукотворной красоты, существовавшей вне зависимости от нашего пребывания в непосредственной близости от нее. И даже гремящая стройка, разрушившая вокруг себя гармоничный ландшафт, пока никак не влияла на это торжество линий и форм. Формы и линии были настолько абстрактны, что непонятно было, как это в нашей заснеженной стране мог родиться соцреализм, и почему именно наши " искусствоведы в погонах " так усиленно боролись с авангардизмом: ведь начальство любило охоту, вид зимнего леса должен был стать привычным, бессодержательные формы - рутинными, а работы художников-модернистов должны были выглядеть знакомо и не страшно для идеологии. Или уж тогда нужно было бы свести леса, чтобы снегу негде было ваять свои безыдейные скульптуры. А может быть, каждую зиму организовывать кампанию по стряхиванию снежных пластов с еловых лап.

Но почему-то абстракционизм природы остался незамеченным, и я имела удовольствие вовсю наслаждаться невиданным мною прежде ландшафтом.

Самое удивительное, что я, в самом деле, научилась ходить на лыжах. Конечно, до слалома было еще очень далеко, но лыжню я уже умела пробежать, хоть пока еще, и медленне других, которые, конечно же, с детства были поставлены на лыжи или умными родителями, или строгой школой. Но для меня и такой уровень был определенным достижением, чем я и хвасталась отчаянно в письмах домой.

Так занимались мы несколько месяцев, причем, я должна признаться, что не все тренировки были мною посещаемы - многие я проспала, о чем жалею давно и искренне. На исходе зимы пришло время сдавать зачет. Нужно было пробежать знакомую лыжню за определенное время, довольно короткое для меня. Тренерша значительно посмотрела на меня и сказала, чтобы я собралась с мыслями и не обращала внимания на картины леса, чем несказанно меня удивила: откуда она узнала, что я глазею по сторонам?

В общем, полная решимости, сдать зачет с первого раза, я ступила на лыжню.
Мальчики в тот день тоже присутствовали. Обычно, они занимались с другим тренером - мужчиной - и в другое время. Вероятно, это было сделано, чтобы мы не отвлекались от занятиями спортом на занятия, тоже, отчасти спортивные, но совершенно другого рода. Но на зачете нам разрешили объединиться.

На лыжне меня догнал один мальчик с моего потока, Витя. Он был москвичом, и встречались мы только на лекциях. Он был хорошим мальчиком - доброжелательным и мирным, но до этого дня мы только здоровались и перекидывались парой слов. Теперь же, он вдруг затормозил, хотя до этого гнался, как оглашенный, и пошел рядом со мной.

Я, поначалу, честно побежала по лыжне. Но в лесу стояла такая тишина, такие висели шишки на елях, такие гномы были выстроены из маленьких елочек, такие вспархивали снегири, что нечаянно я сбавила шаг и привычно поползла в своем обычном темпе.

Замечательно то, что Витю это нискольно не удивило. Он не стал спрашивать, чего это я тащусь еле-еле, не крикнул: " Лыжню! ", как это делали остальные участники забега, а просто пошел рядом со мной.

Мы шли и болтали о школе, которая еще не выветрилась из нашей памяти, о занятиях, о каких-то забавных происшествиях в нашей жизни. Пытались увидеть в снежных сугробах реальные фигуры, несколько минут стояли, замерев, чтобы не испугать белку, которая прыгала по здоровенной елке и не обращала на нас никакого внимания...Нам было легко и хорошо, о зачете мы забыли и не помнили, пока очередной крик:" Лыжню! " - не обратил нас к реальности.

Витя сомнамбулически и непонимающе посмотрел вокруг, вдруг, пришел в себя и, завопив: " Ой, чего это я?!" - помчался опять по лыжне к финишу, на ходу, не оборачиваясь, помахав мне палкой на прощание.

Я осталась на трассе одна. Никто меня больше не обгонял, видимо, все уже были у финиша. Да и я тоже вскоре вышла из леса и увидела кучку людей у полотнища с надписью " Финиш ". Между мной и ними была поляна, по которой мне и следовало пробежать.

Погода вдруг изменилась, подул ветер, стал мести снег по поляне. Солнце уже клонилось к закату и из золотого стало багровым, а бело-сине-золотой день стал сумрачным, и голубые тени приобрели синюю окраску. Стало еще холоднее, ветер дул навстречу и сыпал снегом в глаза, но до финиша я дошла под одобряющие вопли сокурсников и даже получила зачет, как я понимаю, за стойкость.

Но настроение испортилось. Даже не испортилось, а ...Что-то важное я поняла в тот день и о себе, и об окружающих меня людях. Я уже знала, что никогда не смогу участвовать в марафоне под названием " жизнь " с такой же самоотдачей, как другие. Что мне не будет жалко отвлечься на красивый сугроб, что меня постоянно будут обгонять более упертые люди, крича по-хозяйски требовательно: " Лыжню! " - и я, чтобы не отпрыгивать поминутно, просто сойду с этой самой лыжни и пойду рядом с общей колеей, где другие будут мчаться, догоняя и обгоняя друг друга. А я буду идти, то и дело отвлекаясь на какие-то незначительные для других, но важные для меня, явления и факты.

Мальчик Витя, что так испугало тебя, почему ты так встрепенулся тогда в лесу, так помчался наперегонки с поземкой, что пытался догнать и догнал ли?