Category: семья

Смотрю

Я И МОЯ СЕМЬЯ. Кое-что из рассказов моей бабушки о войне



1. В Киеве моя семья жила на улице Батыева Гора (я правильно помню? Есть такая улица?). В день, когда они всё же решили эвакуироваться и уже вышли из дома, чтобы идти на вокзал, моя четырнадцатилетняя мама вдруг вихрем унеслась назад в подъезд.
Бабушка решила даже, что мама не хочет уезжать. Но оказывается, мама просто сбегала за коробкой, в которой хранились семейные фотографии.
Небольшая их часть даже сохранилась во всех бегствах, переездах и потерях имущества. Нужно бы мне их отсканировать.

Collapse )

Оригинальный пост находится здесь http://leon-orr.dreamwidth.org/1443105.html. Включена возможность комментариев, если вы залогинены в ЖЖ.
Смотрю

Я И МОЯ СЕМЬЯ. Одна биография во многих картинках



Сумгаит, встреча 1964 года



В центре сидит наша классная - учительница английского языка Фрида Джавадовна.

Я стою позади двух "мушкетёров", стоящих справа от Фриды ( слева для нас, рядом с ними стоит "гвардеец кардинала", Юрка Колбасин ) - Женьки Миллера и Вагифа Ашурова.
Вагифа нет в живых с наших девятнадцати лет: он был геологом, полез в шурф, не дождавшись, когда улетучатся газы после взрыва, ударился головой о стенку шурфа... Ужасные были похороны. Отца не было, он жил с мамой и младшей сестрой.
Он был очень хорошим мальчиком, по-моему, я таких хороших больше и не встречала никогда. Справа с краю сидит его маленькая сестра, которую он вечно таскал за собой и никогда не злился, что приходится с ней возиться.
Мы приятельствовали с ним и с Женькой. В те годы мне было интереснее с мальчишками, чем с девочками.

Чуть впереди сестры Вагифа, с краю, сидит главная красавица класса Юля Черник. Она была... Голливуд был бы для неё слишком плох, при такой внешности ей следовало бы сниматься в галактическом кино.
У неё тоже не было отца, жили они почти так же нище, если не хуже, как и мы. И потом, выйдя замуж, она тоже жила бедной и серой жизнью.
Она была моей подругой, мы много времени проводили вместе.

Позади второй пары "мушкетёров" ( пониже - Сашка Гуляев, повыше - Володя Аракелян, мой приятель, мы за одной партой сидели) стоит Оля Михайлова, очень сильная легкоатлетка, спринтер. Тоже моя подруга. Я тоже хорошо бегала, одно время мы были спортивными соперницами, но потом я перестала расти, Оля вытянулась, я стала отставать и переключилась на настольный теннис, где добилась второго взрослого разряда и остановилась - появились более интересные дела.

Сашка Гуляев был довольно хулиганистым пацаном, приходилось его воспитывать. Мама его на родительских собраниях жаловалась моей бабушке, что я бью её сына, а ведь он маленький, ниже меня ростом, и, вообще, нехорошо девочке драться. Но в целом жили мы довольно мирно. Я ему рекомендацию в комсомол дала - я была старше всех в классе и раньше всех распрощалась с пионерским галстуком и прицепила к школьному фартуку комсомольский значок, чем ужасно кичилась.

Рядом со мной видно полное круглое лицо ещё одной моей подруги Милы ( Мяляк-ангел) Кулиевой. Мы были очень близки, она даже выдержала целую войну, чтобы её семья разрешила мне быть подружкой на её свадьбе.
А потом, в один из моих последних приездов в Сумгаит, она мне доказывала, что армянских детей следовало сбрасывать с балконов, а женщин - насиловать и убивать, потому что Карабах - исконно азербайджанская земля.

Между мной и ею, чуть позади - Миша Михайлов, мой хороший приятель, отличный парень. Он из семьи горских евреев, папа был завмагом и однажды, когда мне очень срочно нужно было купить хорошие туфли, помог мне в этом.
А у его мамы в мясном киоске я всегда покупала шикарное мясо.
Я ему помогала подтянуть английский - не давался он ему. А мама, когда я к ним приходила, всегда поила нас чаем с целой кучей вкуснейших и дорогущих сластей.

Да у нас все в классе были хорошие, я не помню ни хулиганов, ни пакостников ( в Батуми такие были и очень отравляли жизнь). И девочки все были хорошие.

Я в тот раз получила приз за костюм, который придумала сама.
Старое ситцевое платье я оклеила вырезками из журналов, а волосы перехватила лентой с надписью "Пресса".
Я ведь с пяти лет собиралась стать журналистом-международником, вот и придумала себе тематический костюм.

Обо всех не напишешь, только и могу добавить, что троих с этой фотографии уже нет в живых - Вагифа, Серёжи Торбенко (выглядывает из-за правого плеча Оли Михайловой ) и Люды Бавиной (стоит позади Юли Черник). Ужасно знать это.
Тем более, что и с Людой мы дружили.




Я И МОЯ СЕМЬЯ


Оригинальный пост находится здесь http://leon-orr.dreamwidth.org/1425647.html. Включена возможность комментариев, если вы залогинены в ЖЖ.
Смотрю

МОЯ КНИЖНАЯ ПОЛКА. Асар Эппель


Об этом писателе я узнала от Людмилы Петрушевской - в её "Девятом томе" есть статья, посвящённая ему, тогда ещё живому.
Писателя Асара Эппеля не стало в феврале текущего года, а ведь Людмила Стефановна считала его "неизвестным лучшим писателем России".



"Одинокая душа Семён". Из сборника "Травяная улица"


Семен уже в который раз с тех пор, как зажил в Москве, направился стричься в эту парикмахерскую. Тридцать девятый, помотавшись от вокзалов по хорошим улицам, за Ржевским мостом зазвонил и вкатился в деревянную трухлявую окраину, конца которой не было. На остановке «Ново-Алексеевская» в него сел Семен. По пути к парикмахерской три больших дома всё же попались два справа, один слева, — и Семен, на этот раз тоже, отметил их как предвестников нового.

Collapse )




ОГЛАВЛЕНИЕ. МОЯ КНИЖНАЯ ПОЛКА.

Смотрю

НЕ МОГУ НЕ ПОДЕЛИТЬСЯ. Бабушка Фрида, ровесница моей мамы.



Originally posted by sashagalitsky at вот что с этим со всем делать

недавно я начал работать полтора часа в неделю
в ещё одном месте где водятся старики
приходит бабушка дай мне что-нибудь делать
а то я на ходу засыпаю говорит
а на левой руке у ней вижу цифры
расскажешь? говорю да, конечно
у меня есть дома кассета я тебе принесу
и принесла в прошлое воскресенье
завтра я ей эту кассету обратно отдам

Photobucket
вот бабушка
Collapse )

Оригинальный пост находится здесь http://leon-orr.dreamwidth.org/1050231.html. Включена возможность комментариев, если вы залогинены в ЖЖ.
Смотрю

(no subject)


В ГОСТЯХ У ДРУЗОВ. Окончание.

Я пообещала репортаж со свадьбы, но, начав его готовить, обнаружила, что, оказывется, не дорассказала о поездке в друзскую деревню. Поэтому я сначала закончу рассказ о друзах, а уж потом наступит очередь ашкеназской свадьбы.
Итак, мы отправились покупать кальян.
Теперь уже мы не заглядывали в магазины тканей и одежды, картины тоже отодвинулись на второй план: мы искали магазины с посудой и сосудами разного назначения. В первом же магазинчике, отвечавшем моим интересам, мы увидели вот такое соседство:


Collapse )

Соседство это поразило мое воображение. Во-первых, стало ясно, что картины вовсе не собираются лишать себя моего внимания, а во-вторых, соседство предметов, словно пришедших из глуби веков, с картиной главного авангардиста планеты вполне тянуло на сюжет для его картины. Я думаю, самому Дали понравилось бы такое соседство, символичное и неоднозначное.

И еще один магазин сумел совместить, морально не совместимые, предметы и понятия:


Collapse )

Картина " ню " рядом с медным котлом племени, женщины которого закутаны меньше, чем, например, бедуинки, но все же не ходят по улицам без платка и в майках-безрукавках, а полкой ниже - ханукия, обрядовый светильник евреев,у которых веруюшие женщины, на людях, не закрывают только лица и кисти рук - и это в любую погоду. Даже девочки из религиозных семей ходят в длинных юбках и обязательных чулках. Смешение времен и либеральное отношение к новым веяниям... А что делать? Торговля требует того. Если я правильно помню историю, то купцы всегда были разносчиками нового, иноземного и необычного. Традиции не утеряны!

Что подтвердилось в еще одной лавочке, где кумкумы( кувшины ) друзов соседствуют рядом с православной иконой, а часы, словно напоминают: время идет, все меняется в этом лучшем из миров:


Collapse )

А потом мы просто любовались посудой, и я хотела всю ее уволочь домой, но меня держали семеро и задушили мою скопидомскую песню в зародыше. А может, это было и не скопидомство, а желание украсить свой быт тем, что так органично вписывается в пейзаж пустыни, раз уж она видна в мое окно?


Collapse )

Как видите, картины не сдаются!


Collapse )

В поисках кальяна мы встретили того, кому очень подошло бы этот кальян курить. Я даже комментировать не буду. Сами судите:


Collapse )

Хорош, правда? Он спросил меня, где увидят его фото,а когда я ответила, что его увидит весь мир, принял это как должное, четко осознавая ценность свою и своей колоритной внешности.

И вот, наконец, долгожданная встреча с кальянами, которые в Израиле называют НАРГИЛЕ! Двух одинаковых мы не увидели, но все были хороши!


Collapse )

Потом была дорога домой, а потом - пляж и купание в Средиземном море. Хороший был день и хорошо бы его повторить... Я это сделаю обязательно, со временем.
Смотрю

МОЯ ПРОЗА. ЛЮБОВЬ ?..



Многих интересует знать, что такое любовь. Почему многих, а не всех? Да потому что многие другие решили для себя, что любви никакой нет, а просто платить не хочется – и на том успокоились. И живут себе спокойненько – в ус не дуют. Но многие все же интересуются, а некоторые даже считают, что знают это и умеют это. Но это не то “это”, о котором плохая передача на телевидении, наше это – это любовь.И бог ее, действительно, знает, что она такое и есть ли она вообще или просто продолжение рода, химизм и желание спрятать биологию в красивый футляр из слов. Кстати же, многие из тех, что считают себя вполне знающими, как раз словами и пренебрегают. Нет, запутанное это дело – любовь.

Вот представьте себе довольно крупный город на Кавказе, промышленный центр, флагман, как любили писать не слишком изощренные в литературном стиле журналисты, химии. И, конечно же, разноязыкое население – просто Вавилон до разрушения башни, но уже с разными языками. Хвастливо писали те же журналюги о сорока семи, что ли, национальностях. Все понимают, что такое этот город. Новостройки, дома культуры, танцплощадка, запах химии, акаций, моря. Все, как у всех – горком, исполком, памятник с вытянутой рукой, начальство разноязыкое. Делить нечего.

А в одной квартире в микрорайоне семья – родители, женатый недавно сын, дочь прибежала, потому что муж в командировке, а одной дома страшно: погромщики уже почти до ее улицы дошли. И пока бежала-то, была в ужасе, что поймают. Молодой жены дома нет. Она работает в НИИ, и руководство этого НИИ решило спрятать своих работников, принадлежащих к древней кавказской национальности. Именно эту национальость и громили. А молодая жена и ее семья, и семья мужа тоже была из этой же национальности. В многонациональном Вавилоне смешаные браки не были повседневностью, возврат к общему праязыку был невозможен.

НИИ был построен, на счастье, капитально и фундаментально с подражанием грекам с их портиками, колоннами, и подвал тоже был и очень надежный. Вода из крана шла, электричество работало, в буфете оставались продукты – дня три можно было продержаться с ружьем ночного сторожа и пистолетом участкового милиционера. Кто жил поближе сгоняли домой за одеялами и подушками, а там, глядишь, Москва заставит власти вмешаться. Обкурившиеся громилы должны испугаться танков и автоматов, пусть даже солдатам запретят стрелять. Так, кстати, и случилось, и громилы ничуть не испугались и продолжали убийства на глазах у связанных приказом солдат.Но кое-кого все же удалось спасти, и руководство НИИ правильно все рассудило, а молодая жена пошла звонить домой, что остается ночевать на работе.

Вот я не устаю твердить, что телефон – это дьявольское изобретение и враг человечества. Ни работать, ни отдыхать спокойно не дает. Я уж не говорю о спасении жизни. Не было бы дома телефона, ничего бы не случилось.

А случилось то, что молодой муж любил свою молодую жену. А как же! Современные люди, не средневековые дикари, когда молодые знакомились уже в брачной постели! Конечно же он ее любил – она ведь была его, разве нет? Вот его штаны, вот часы, очки от солнца, мотоцикл, а вот – жена. Молодая, его. Встречались, в кино билеты покупал, мороженое. Терпел до свадьбы: простыню-то по-прежнему выносили из спальни на погляд родни и гостей. Свой же отец бы был недоволен, не говоря о ее родственниках.У нее, правда только мама-учительница, то есть приданое, считай, нулевое, тряпки-плошки. Но тем более, тем более. Женился. Любил, значит.

И вот поймите: он ее любит, она его жена, он, значит должен трястись в “хрущобе” за картонной дверью и не спать всю ночь, а может быть, даже унизительно погибнуть, а она, мужняя жена, собирается ночевать вне дома в компании незнакомых мужчин?!

А то, что мужчины незнакомы только ему, а ей они – сослуживцы, - это даже еще хуже, потому что знаем мы этих сослуживцев. И этих жен, когда они ночуют не дома. Сослуживцы не были такими уж очень незнакомыми. Случались в НИИ праздничные вечера отдыха, на которые стремился попасть весь город, на демострации принято было ходить всей семьей – все развлечение. Так что было в негодовании мужа преувеличение, нарочитость. Тем более, что сослуживцы жены, сами кавказцы, не слишком спешили нарушать многовековые табу на чужих жен, да еще в такой экстремальной ситуации, в которой они все оказались, непонятно чьей волей.

Но факт тот, что ее не хотели отпускать домой, отговаривали, сторож отказывался открыть входную дверь, но молодая женщина рвалась домой, боясь гнева мужа и его родителей больше, чем погромщиков, которых она ни разу не видела. И где еще они были, эти громилы! А муж с родителями сидел в квартире и ждал, когда жена выполнит его приказ немедленно прекратить блядовать и вернуться домой, пока он сам не пришел в этот их ср...ый НИИ и не разогнал их всех там на...Весь мир, весь Вавилон в минуты душевного подъема использует русскую нецензурщину. Может быть, она и есть тот праязык, отнятый умным богом у идиотов, которые только материться и умели? Смотрите, что получается: стройка шла, пока матерились, запрет на мат подкосил всю затею. И по сию пору нет стройки без мата – это просыпается древняя генетическая память о родном отнятом языке ( но почему же возврат к языку давнего абсолютного взаимопонимания в наши дни происходит с точностью до наоборот – в моменты наиболее абсолютного непонимания людьми друг друга?). У молодого мужа тоже, видно, проснулась генетическая память, потому что в обычной жизни он возврата к истокам не проявлял. Но тут такое дело – усмирение строптивой женщины, святое, можно сказать, дело.

Его родители, особенно мать, тоже с нетерпением ждали невестку. И понятно: она там шляется, отдыхает на службе, что-то неприличное говорит мужу по телефону – совсем стыд потеряла, - а тут мусорное ведро невынесенное стоит, разве ж это порядок? Распустил сын совсем эту нахалку! Она думает, что раз она с дипломом, то ей уже все можно? Их дочь тоже с дипломом,и сын – муж нахалки – тоже инженер. Все интеллигентные люди, так ведро должно до утра полное стоять? Даже дочка сказала, что в кухне запах плохой, чего это невестка ведро не вынесла.

И вот нахалка прибежала, чуть жива, домой. По дороге в перспективе улицы увидела темное месиво толпы, неуклонно приближающейся к их району, и, конечно же, пришла в отчаяние от понимания неминуемости гибели.

Дома к ней отнеслись жестко и потребовали вынести мусор и вспомнить, что она жена, а не президент США, чтобы кто-то трясся за ее жизнь, которой она недостойна, раз хотела спастись без мужа. “Иди,иди!” И она пошла, а вернувшись, попала в подъезде в водоворот людских тел, воняющих ртов, налитых кровью глаз, цепких рук и сквернословия. Толпа схватила ее у дверей квартиры, когда спускалась вниз, проскочив в азарте лишний этаж.Потому что толпа знала адреса, а соседи еще и подсказывали, но тут разгневанные народные массы не успели затормозить на нужном этаже, и радостно увидели добычу, которая с криком стучала в наглухо запертую дверь, а за дверью не только не дышали, но и все химические процессы тела остановили.

И весь этот водоворот с добычей в лапах выкатился на улицу, а соседи опасливо выглядывали из-за тюлевых занавесок, не понимая, почему так быстро все прекратилось: захлебнувшийся женский крик – и все, ни треска взламываемой двери, ни разноголосых воплей, ни звона посуды – обычной мелодии погрома. Потом долго весь город с ужасом рассказывал друг другу, что увидели соседи: молоденькая худенькая армянка, абсолютно голая, в толпе пьяных и обкуренных мужчин, которые тут же, экономя время, насилуют ее по очереди, перемежая насилие побоями. Каждый был джигит, и у каждого был в руках кусок арматуры в качестве дубинки. Потом все построились в колонну, девочку поставили впереди и пошли по городу, время от времени останавливаясь для очередного сеанса избиения ее стальными прутьями и очередного предложения всем встречным и поперечным трахнуть армянскую суку. Недостатка желающих не наблюдалось.

Свой марш борцы за ...я не знаю, за что, закончили на городской свалке, где и было ими брошено синее тело растерзанной жертвы.

Все знают, чем закончились эти события. Армян вывезли, город подмели, сделали ремонт, у мужа моей школьной подруги – бездельника, дурака и анашиста – появился цветной телевизор, который он хвастливо смотрел на балконе, а его жена, красавица с толстой косой, милая и добрая ( я у неё была подружкой на свадьбе, в нарушение всех законов, касающихся отношения к гяурам), во дворе, на лавочке под их балконом, рассказывала мне о веках исторической несправедливости и о том, что желание исправить эту несправедливость святое и праведное желание. А я никак не могла понять, при чем же здесь дочка учительницы, у которой училась в начальной школе моя подруга и о которой всегда вспоминала с любовью и уважением. Непонятливость моя злила и раздражала мою добрую Милу – Мяляк, что означает ангел, а уж если ангелы начинают раздражаться, то значит, мир наш не имеет права называться этим словом, а должен быть назван адом, ведь именно в аду проживает тот, кто стал первым ангелом, позволившим себе разозлиться.

Давно это было.Я часто думаю, жива ли мама этой бедной девочки.Или так до сих пор существует в глубине какой-нибудь психиатрической больницы, куда она, в состоянии глубокой прострации, попала после гибели дочери. Я не знаю правильных терминов, но она ушла из кошмара настоящего в прошедшее время, где ее дочь жива, весела, а до ее замужества дело не дойдет никогда.

И мучает меня еще один вопрос. Случайность все это или семья молодого мужа заранее решила отдать невестку в искупительную жертву? И что чувствовал это человек, когда сквозь тюль смотрел на то, насколько он не сумел оградить свою молодую жену от нежелательного контакта с посторонними мужчинами.

Где они все сейчас? Как они живут? Вспоминают ли о той, которую швырнули в морду опасности, как швыряют любую кость или палку – любой мусор, что оказался под рукой, - чтобы отвлечь от себя рычащую бездомную собаку?




ОГЛАВЛЕНИЕ. МОЯ ПРОЗА. РАССКАЗЫ