Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Смотрю

МОЯ ПРОЗА. ЕГИПЕТСКИЕ НОЧИ

ПРОЗРАЧНЫЕ ТРУБОЧКИ ПРОДАЮТСЯ НА ВЕС

Валя всегда была очень буржуазна.
Детство её прошло в обстановке нищего достатка, который только и сумели обеспечить её родители: диван-кровати тридцать лет, холодильнику пятнадцать, стеклянной салатнице, делавшей вид, что она хрустальная, - тридцать пять: её подарили на свадьбу.

Поэтому Валя мечтала о каких-то немыслимых роскошествах: обитых натуральной кожей креслах, кофейных столиках, стильном цветном стекле — обо всяком таком.

И она сделала всё, чтобы не жить так, как жили её родители в огромной коммуналке на пятнадцать семей: будучи инженером-технологом первой категории с зарплатой сто восемьдесят рублей, по субботам и воскресеньям подрабатывала билетёршей в парке аттракционов.

Это позволило ей собрать денег на первый взнос за кооперативную однокомнатную квартиру, которую она, въехав, тут же начала превращать в барский салон.

Конечно, была необходима мебель, но Валя не стала покупать её в обычных мебельных магазинах — она рыскала исключительно по комиссионкам, где шикарная антикварная рухлядь стоила копейки, а восстановить её можно было и своими силами.

Ради этого Валя свела знакомство со столяром-краснодеревщиком. Денег у неё, чтобы платить ему за работу, не было, она всё выпытывала у него секреты мастерства. Столяр кололся с натугой, секреты открывать не хотел, но в какой-то момент вдруг обнаружил, что сын его, наследник знаний, вовсе не собирается идти по пути отца, а поступил на мехмат университета и хочет заняться какой-то там кибен… нет, не так, кибер…
«...нетикой! - закончила за него слово Валя. - Вот видите! Пропадут ваши знания, а я готова учиться!»

Валя оказалась толковой ученицей. Руки у неё были умные, а как же иначе? Ведь все годы, что она собирала деньги на свою мечту, ей приходилось и шить себе, и вязать — не ходить же оборванкой!

Вскоре двадцать квадратных метров валиной родной жилплощади заполнились роскошным креслом, обитым сотканным ею гобеленом, ломберным столиком, с которого она содрала зелёное сукно и заменила его мозаикой из битой посуды, замысловатыми стульями числом два — их она тоже отремонтировала и расписала.
В общем, жизнь налаживалась.

И тут в одной из комиссионок ей попалась изумительная люстра: трёхуровневый каскад стеклянных трубочек на бронзовой основе.
Ну, могла ли Валя пройти мимо?!
Она и не прошла.

На удивление, люстра отлично сохранилась, — не хватало всего пяти или шести трубочек — и Валя решила, что легко найдёт их в продаже и заменит сама.

С трудом, но Валя их нашла.
Однако, стоя в помещении склада, где продавали фурнитуру для электроосветительных приборов, она остро пожалела, что не научилась стеклодувному делу.

Трубочки продавались только на вес.
Минимальный заказ — пятьдесят кило.

*****

РЕСНИЦА ВЫПАЛА

Ресница выпала, ноготь сломался, в зубе появилось дупло, волосы поредели и стали сечься на концах, никакой крем не мог смягчить кожу рук, никакой педикюр не скрывал искривленные из-за хождения на высоких каблуках пальцы, кожа на коленях пообвисла, на локтях стала шершавой, о складках на животе и шее даже и говорить не приходится.

Ррргыгом, житель планетоида RG-438 в созведии Рака, с отвращением смотрел на своё отражение в 3D-зеркале.
Красивый и импозантный, изящно извивающийся червестебель превратился в обрюзгшую матрону, уродливого представителя популяции высших приматов, захвативших уже половину всех обитаемых планет в обозримом космосе, из-за чего ему пришлось отправиться на Землю и стать там агентом влияния — нужно ведь было как-то притормозить эту экспансию, а то эти «человеки» и до его родного планетоида доберутся!

Он отдал этому патриотическому долгу всю молодость. Особь, которую он изображал, тоже не должна была оставаться вечно молодой — вот и приходилось то и дело вносить коррективы в её внешность. Не успевал он привыкнуть к очередной своей мерзкой маске, как нужно было её менять на ещё более противную и опять корчиться перед зеркалом в попытках примириться с новым уродством.

Чтобы ему психологически было проще уродовать себя, на родине в его пятый сегмент внедрили чип, который автоматически портил какую-нибудь деталь во внешности «человеки».

Чип начал с мелочи, пустяка: ресница выпала.

12 октября 2021 года

Израиль.

ОГЛАВЛЕНИЕ. МОЯ ПРОЗА. Проект "Египетские ночи"

Смотрю

Я И МОЯ СЕМЬЯ. Кое-что из рассказов моей бабушки о войне



1. В Киеве моя семья жила на улице Батыева Гора (я правильно помню? Есть такая улица?). В день, когда они всё же решили эвакуироваться и уже вышли из дома, чтобы идти на вокзал, моя четырнадцатилетняя мама вдруг вихрем унеслась назад в подъезд.
Бабушка решила даже, что мама не хочет уезжать. Но оказывается, мама просто сбегала за коробкой, в которой хранились семейные фотографии.
Небольшая их часть даже сохранилась во всех бегствах, переездах и потерях имущества. Нужно бы мне их отсканировать.

Collapse )

Оригинальный пост находится здесь http://leon-orr.dreamwidth.org/1443105.html. Включена возможность комментариев, если вы залогинены в ЖЖ.
Смотрю

Я И МОЯ СЕМЬЯ. Одна биография во многих картинках



Сумгаит, встреча 1964 года



В центре сидит наша классная - учительница английского языка Фрида Джавадовна.

Я стою позади двух "мушкетёров", стоящих справа от Фриды ( слева для нас, рядом с ними стоит "гвардеец кардинала", Юрка Колбасин ) - Женьки Миллера и Вагифа Ашурова.
Вагифа нет в живых с наших девятнадцати лет: он был геологом, полез в шурф, не дождавшись, когда улетучатся газы после взрыва, ударился головой о стенку шурфа... Ужасные были похороны. Отца не было, он жил с мамой и младшей сестрой.
Он был очень хорошим мальчиком, по-моему, я таких хороших больше и не встречала никогда. Справа с краю сидит его маленькая сестра, которую он вечно таскал за собой и никогда не злился, что приходится с ней возиться.
Мы приятельствовали с ним и с Женькой. В те годы мне было интереснее с мальчишками, чем с девочками.

Чуть впереди сестры Вагифа, с краю, сидит главная красавица класса Юля Черник. Она была... Голливуд был бы для неё слишком плох, при такой внешности ей следовало бы сниматься в галактическом кино.
У неё тоже не было отца, жили они почти так же нище, если не хуже, как и мы. И потом, выйдя замуж, она тоже жила бедной и серой жизнью.
Она была моей подругой, мы много времени проводили вместе.

Позади второй пары "мушкетёров" ( пониже - Сашка Гуляев, повыше - Володя Аракелян, мой приятель, мы за одной партой сидели) стоит Оля Михайлова, очень сильная легкоатлетка, спринтер. Тоже моя подруга. Я тоже хорошо бегала, одно время мы были спортивными соперницами, но потом я перестала расти, Оля вытянулась, я стала отставать и переключилась на настольный теннис, где добилась второго взрослого разряда и остановилась - появились более интересные дела.

Сашка Гуляев был довольно хулиганистым пацаном, приходилось его воспитывать. Мама его на родительских собраниях жаловалась моей бабушке, что я бью её сына, а ведь он маленький, ниже меня ростом, и, вообще, нехорошо девочке драться. Но в целом жили мы довольно мирно. Я ему рекомендацию в комсомол дала - я была старше всех в классе и раньше всех распрощалась с пионерским галстуком и прицепила к школьному фартуку комсомольский значок, чем ужасно кичилась.

Рядом со мной видно полное круглое лицо ещё одной моей подруги Милы ( Мяляк-ангел) Кулиевой. Мы были очень близки, она даже выдержала целую войну, чтобы её семья разрешила мне быть подружкой на её свадьбе.
А потом, в один из моих последних приездов в Сумгаит, она мне доказывала, что армянских детей следовало сбрасывать с балконов, а женщин - насиловать и убивать, потому что Карабах - исконно азербайджанская земля.

Между мной и ею, чуть позади - Миша Михайлов, мой хороший приятель, отличный парень. Он из семьи горских евреев, папа был завмагом и однажды, когда мне очень срочно нужно было купить хорошие туфли, помог мне в этом.
А у его мамы в мясном киоске я всегда покупала шикарное мясо.
Я ему помогала подтянуть английский - не давался он ему. А мама, когда я к ним приходила, всегда поила нас чаем с целой кучей вкуснейших и дорогущих сластей.

Да у нас все в классе были хорошие, я не помню ни хулиганов, ни пакостников ( в Батуми такие были и очень отравляли жизнь). И девочки все были хорошие.

Я в тот раз получила приз за костюм, который придумала сама.
Старое ситцевое платье я оклеила вырезками из журналов, а волосы перехватила лентой с надписью "Пресса".
Я ведь с пяти лет собиралась стать журналистом-международником, вот и придумала себе тематический костюм.

Обо всех не напишешь, только и могу добавить, что троих с этой фотографии уже нет в живых - Вагифа, Серёжи Торбенко (выглядывает из-за правого плеча Оли Михайловой ) и Люды Бавиной (стоит позади Юли Черник). Ужасно знать это.
Тем более, что и с Людой мы дружили.




Я И МОЯ СЕМЬЯ


Оригинальный пост находится здесь http://leon-orr.dreamwidth.org/1425647.html. Включена возможность комментариев, если вы залогинены в ЖЖ.
Смотрю

МОЯ КНИЖНАЯ ПОЛКА. Асар Эппель


Об этом писателе я узнала от Людмилы Петрушевской - в её "Девятом томе" есть статья, посвящённая ему, тогда ещё живому.
Писателя Асара Эппеля не стало в феврале текущего года, а ведь Людмила Стефановна считала его "неизвестным лучшим писателем России".



"Одинокая душа Семён". Из сборника "Травяная улица"


Семен уже в который раз с тех пор, как зажил в Москве, направился стричься в эту парикмахерскую. Тридцать девятый, помотавшись от вокзалов по хорошим улицам, за Ржевским мостом зазвонил и вкатился в деревянную трухлявую окраину, конца которой не было. На остановке «Ново-Алексеевская» в него сел Семен. По пути к парикмахерской три больших дома всё же попались два справа, один слева, — и Семен, на этот раз тоже, отметил их как предвестников нового.

Collapse )




ОГЛАВЛЕНИЕ. МОЯ КНИЖНАЯ ПОЛКА.

Смотрю

ЖЕНЩИНА И МIРЪ. Коричневые ботинки гувернантки


Викторианская Англия: что разрешалось порядочной девушке


Когда восьмилетние мальчики из аристократических семей отправлялись на жительство в школы, что же в это время делали их сестры?

Считать и писать они учились сначала с нянями, а потом с гувернантками. По несколько часов в день, зевая и скучая, глядя с тоской в окно, они проводили в комнате, отведенной под занятия, думая о том, какая прекрасная погода для поездки верхом. В комнате ставился стол или парта для ученицы и гувернантки, шкаф с книгами, иногда черная доска. Вход в комнату для занятий часто был прямо из детской.


Collapse ) Оригинальный пост находится здесь http://leon-orr.dreamwidth.org/1258928.html. Включена возможность комментариев, если вы залогинены в ЖЖ.
Смотрю

НЕ МОГУ НЕ ПОДЕЛИТЬСЯ. Бабушка Фрида, ровесница моей мамы.



Originally posted by sashagalitsky at вот что с этим со всем делать

недавно я начал работать полтора часа в неделю
в ещё одном месте где водятся старики
приходит бабушка дай мне что-нибудь делать
а то я на ходу засыпаю говорит
а на левой руке у ней вижу цифры
расскажешь? говорю да, конечно
у меня есть дома кассета я тебе принесу
и принесла в прошлое воскресенье
завтра я ей эту кассету обратно отдам

Photobucket
вот бабушка
Collapse )

Оригинальный пост находится здесь http://leon-orr.dreamwidth.org/1050231.html. Включена возможность комментариев, если вы залогинены в ЖЖ.
Смотрю

МОЯ КНИЖНАЯ ПОЛКА. Владимир Орлов, "Альтист Данилов".


Данилов считался другом семьи Муравлевых. Он и был им. Он и теперь остается другом семьи. В Москве каждая культурная семья нынче старается иметь своего друга. О том, что он демон, кроме меня, никто не знает. Я и сам узнал об этом не слишком давно, хотя, пожалуй, и раньше обращал внимание на некоторые странности Данилова. Но это так, между прочим.

Теперь Данилов бывает у Муравлевых не часто. А прежде по воскресеньям, если у него не было дневного спектакля, Данилов обедал у Муравлевых. Приходил он с инструментом, имел для этого причины. Вот сейчас я закрою глаза и вспомню одно из таких воскресений.

…В квартире Муравлевых с утра происходят хлопоты, там вкусно пахнет, в кастрюле ждет своего часа мелко порубленная баранина, купленная на рынке, молодая стручковая фасоль вываливается из стеклянных банок на политые маслом сковороды, и кофеварка возникает на французской клеенке кухонного стола. Ах, какие ароматы заполняют квартиру! А какие ароматы ожидаются! В этот день никакой иной гость Муравлевым не нужен... Collapse )
Смотрю

МОЯ ПУТИНИАНА. ВОСПОМИНАНИЯ РАБЫНИ.

Смотрю

ТЕПЕРЬ ОБ ЭТОМ МОЖНО РАССКАЗАТЬ.



Я уезжала, но тайком от вас. Вы ведь не заметили моего отсутствия, верно?

Сегодня я вернулась и прошу прощения за то, что давно не пишу ничего вразумительного, почти не комментирую, не всегда отвечаю на письма и пропустила ( как мне кажется) несколько дней рождения - поздравляю новорожденных сейчас и прошу не обижаться: у меня была оооочень уважительная причина для подобной рассеянности.

Дело в том, что до вчерашнего дня (02.06.09) Collapse )
Смотрю

ОЧЕНЬ ПРОСТЫЕ СТИХИ. Via amiram_g



Пастух Ла,

Рохл-Лейка.

Вечной памяти местечка Копыль


В наше тихое местечко
Не свернет узкоколейка,
И из всех чудес на свете
Есть у нас лишь Рохл-Лейка.

Дочка Шимона–цыгана,
Кареглаза, белозуба
И, клянусь, что пол-местечка
Спит и видит эти губы.

А когда она смеется,
Жить не хочешь – рассмеешься.
Пол-местечка смотрит, Рохл,
На кого ты обернешься.

Дом на ней, и братья тоже.
Трое: Мотл, ДОвид, Зяма
И малАя – шЕйне Роза,
Названная после мамы.

Целый день она в работе,
То готовит, то стирает.
НавернОе, у наркома
В доме чище не бывает.

Ей сказала как-то Голда,
Рыжая вдова-соседка:
"Мойша мой собрался в город.
Поезжайте вместе, детки.

Ты должна учиться, Рохл,
Ты же умница, я вижу.
За отца не беспокойся,
И братьЁв я не обижу.

Накормлю всех, обстираю,
Чтобы мне не маять сраму.
Холить буду нашу Розу,
Названную после мамы."

Повезло шлимазлу Мойше,
Все устроила мамаша.
Как последний хоминташн
Заграбастал чудо наше.

Вечером, закончив ужин,
С бороды очистив крошки,
Шимон ей сказал:"Учиться
Ты поедешь вместе с Мойшей."

"Никуда я не поеду"-
Рохл в слезы: "Не поеду!
Что-же, как козу дурную,
Гонишь ты меня к соседу."

"Я решил" – отрезал Шимон-
"И не будет разговора.
После шабеса, наутро,
Повезу вас с Мойшей в город."

На заре он впряг лошадку,
Тронул старую вожжами.
Пол-местечка в это утро
Рохл-Лейку провожало.

Вот она рукой махнула,
Будто каждому отдельно...
Нам бы знак, за той телегой
Мы бежали бы неделю.

Через год они вернулись,
До родительской "усадьбы".
И большой начальник Мордух
Подарил им шкаф на свадьбу.

А потом они учились,
А потом они рожали,
Осю, Гришу и малУю,
Ставшую за Голду – Галей.

Жили весело и просто,
В коммуналке у вокзала.
Пол-местечка, навернОе,
Там хоть раз, да ночевало.

Тридцать лет в одной и той же -
117-ой районной.
Физику – Михал Иосич,
Алгебру – Рахиль Семенна.

Академик Пивоваров,
Знаменитый доктор Камин,
И еще один – секретный
Были их учениками.

Дети выросли так быстро.
Оська в физике профессор,
Гриша – врач, и Галка тоже,
Замужем живет в Одессе.

А потом, конечно, внуки,
Дни рожденья, юбилеи...
Что еще на этом свете
Нужно старому еврею.
.............................

Все бы так, да по-другому
Порешилось в сорок третьем.
Не уехал Мойша в город,
Не родились его дети.

В наше тихое местечко
Не заглядывает лето,
Снег зимой не студит окна.
Никого там больше нету.

Две просевшие могилы,
На опушке, без ограды.
Пол-местечка в той, что слева.
Остальные – в той что рядом.

Все там – Шимон, Голда, Мойша,
Братья: Мотл, ДОвид, Зяма
И малАя – шейне Роза,
Названная после мамы.

Старый ребе Канторович,
Две соседки Хана с Бетей...
В перемежку, без разбора
Женщины, мужчины, дети.

Фельшер Лейб, молочник Яшка,
Дора, Идка – пустобреха,
Тетя Соня, дядя Лейзер,
Все там, все... и наша Рохл.

Дочка Шимона – цыгана,
Кареглаза, белозуба
И, клянусь, что пол-местечка
Спит и видит эти губы.
.............................

У бездомного забора
Не растет уже поречка.
Ходит ветер на могилы,
Где лежит мое местечко.

Там на всех хватает места,
Там не ведают разлуки
Неродившиеся дети,
Неродившиеся внуки.

Галя рядом с бабкой Голдой,
Жмется Гришка к дяде Зяме,
Две близняшки шейне Розы
Тулятся поближе к маме.

Их все больше, больше, больше.
Чьи-то сестры, чьи-то братья,
Внука вашего невеста,
Правнучки моей приятель.

Ни в погибших, ни в пропавших
Не найти имен их в списках.
Вместо разных дней рождений
Только общий день убийства.

Там уже земля осела,
Там уже земля остыла.
Столько нет камней на свете
Положить на их могилы.

Точно просекой по лесу
Выкосило наше семя.
И, хоть годы гонят годы,
Ничего не лечит время.

............................

Попрошу я внука Яшку,
Что по-нынешнему Jacob,
Чтоб назвал он дочку Rachel
После нашей Рохл-Лейки.

Чтоб она играла в куклы,
Как и все другие дети.
Чтоб жила на свете Рохл,
Чтоб она была на свете.